Философия и жизнь

Философия жизни

Философия жизни – один из вечных вопросов, которым человечество задается с момента своего возникновения. Зачем мы живем? Почему? Есть ли какой-то смысл в нашей жизни? Философия в жизни человека, даже самого рационального, всегда занимает отдельное место. Вам наверняка знакомо состояние, когда волей-неволей начинаешься задумываться о вечном. О ценностях и приоритетах в жизни, о том, какую роль Вы играете или можете сыграть в жизни других людей, о том, что будет с Вами после смерти и т.д. Все это сложные многогранные вопросы, ответы на которые меняются с течением времени. Наша статья посвящена проблемам жизни в философии, ее смыслу, а также поиску ответа на вопрос: «Что такое смерть: реальное событие, после которого все заканчивается, или момент перехода в другую реальность, в которой все будет продолжаться?».

Суть философии жизни пытались сформулировать мыслители, философы, ученые – великие умы всего мира всех времен. Традиционная философия делает упор на том, что самым важным для человека должно быть познание, наука, а также развитие разума. Проблема жизни в философии возникла в конце 19 века на фоне постоянных войн и связанных с ними смертей, потерь, разрушений. Людям стало важно понимать, так ли страшна смерть, что происходит после нее и какой смысл жить, если она непременно оканчивается смертью? Каков результат человеческой жизни? Есть ли он?

Представители философии жизни (Артур Шопенгауэр, Фридрих Ницше, Анри Бергсон, Дильтей, Г. Зиммель, О. Шпенглер, Ортега-и-Гассет, Шелер, А. Тойнби, Л. Н. Гумилев, Э. Крик) считали, что реальной задачей каждого живущего на земле человека является постижение жизни как динамически развивающейся реальности. То есть важен не результат жизни, не то, чего человек достигнет, не то, чему он научится, не то, сколько денег заработает. Нет! Важно лишь то, что человек, проживающий свою жизнь, воспринимает ее как путь, у которого нет конца. Этим путем нужно идти, наслаждаясь каждым моментом, радуясь каждому человеку, который встретится, ведь в конечном итоге никто не знает, что там, после смерти? Это вопрос веры, а не философии.

В конечном счете, суть философии жизни каждый человек выбирает сам для себя, и то, что правильно для одного, может быть совершенно неприемлемым для другого. Самый главный судья для нас – это время, именно оно расставит все по местам и покажет, кто был прав, а кто ошибся.

Жизнь и смерть в философии наряду с поисками смысла жизни также играют очень важную роль. О жизни и смерти рассуждает и религия, и культура, и политика. В некотором роде проблема смысла жизни в философии стоит столь остро на фоне обязательного наступления смерти. В поисках ответа на вопрос: «Каков смысл жизни?» философия и религия дают нам массу ответов. Но при этом создается впечатление, что ни одно из объяснений жизни не станет убедительным до тех пор, пока человек не поймет, в чем смысл смерти.

Смерть и бессмертие – самая сложная загадка, ибо все жизненные дела соизмеряются с вечным. Человек, так или иначе, размышляет о смерти в отличие от животного. В некотором роде смерть – это расплата за эволюцию. Одноклеточные практически бессмертны. В многоклеточном же организме появляется механизм самоуничтожения на определённом этапе развития. Любое живое существо умирает, выполнив свою миссию. Самым важным в достижении бессмертия является духовная жизнь, философия которой заключается в постоянном развитии своего духа, ибо лишь он вечен, тело представляет собой всего лишь его временное пристанище.

Жизнь любого человека изначально направлена на самосовершенствование, на выполнение своего предназначения. Задумайтесь, неужели Вы считаете, что, появившись в результате стечения миллионов обстоятельств, в результате длительной эволюции, смысл Вашей жизни заключается в нудной работе, просмотре телевизора и прочей бесполезной ерунде? Нет! Вы – человек, существо, наделенное разумом, существо, в котором уживается целая Вселенная. Смысл жизни заключается в том, чтобы сделать мир лучше, светлее, добрее, чтобы те, кто придут после Вас, вспоминали о Вас с благодарностью. И тогда совершенно неважно, есть смерть на самом деле или нет. А может, смерть – это лишь переход в другой мир, который так же, как и этот, ждет Вас, требуя Вашего участия и помощи? И так до бесконечности…

Источник:
Философия жизни
Философия жизни — в чем смысл жизни, а также ценности и приоритеты в жизни каждого человека
http://bambinostory.com/filosofiya-zhizni/

Философия жизни» и ее разновидности

«Философия жизни» возникает как реакция на рационализм; обосновы­вает иррационалистическую философию (последняя треть XIX в., главным об­разом в Германии и Франции).

«Философия жизни» выступала за реабилитацию жизни, против ее ущемления и обеднения рассудочным, политическим, экономическим и иными утилитарными подходами. В связи с этим понятие «жизнь» призвано заменить понятие «бытие». Бытие – это статичное состояние. Жизнь – это движение, становление.

Жизнь как поток неуловима рассудочными методами познания. Ее познание осуществляется на основе особых познавательных способностей: переживания, понимания, интуиции, веры, любви и т. д.

В «философии жизни» можно выделить три основных школы: академи­ческую «философию жизни» В. Дильтея и Г. Зиммеля, «творческую эволюцию» А. Бергсона и его последователей, «философию воли и власти» А. Шопенгаура, Ф. Ницше и их последователей.

Наиболее известной работой А. Шопенгауэра (1788–1860) является двухтомник «Мир как воля и представление», в котором изложены основные постулаты его концепции. В своей философии Шопенгауэр противопоставляет волю и разум. Субъект и объект – соотносимые моменты, из которых складывается мир как представление, где нет объекта без субъекта. Мир для субъекта есть его представление. Мир – слепая воля к жизни, которая дробится на множество объективаций. Человек создает себя всей волей к жизни. Вывод – о беспре­дельном эгоизме человека. Преодоление эгоистических импульсов Шопенгау­эр находит в искусстве и морали. Искусство – незаинтересованное созерцание. Из всех искусств Шопенгауэр предпочитал музыку, которая наиболее непосредственно выражает волю к жизни. В мо­рали видел иллюзорность счастья, неотвратимость страдания.

Шопенгауэром увлекались Р. Вагнер, Ф. Ницше, П. Чайковский, А. Скрябин, Т. Манн, Б. Пастернак, М. Булгаков.

Центральным понятием у немецкого философа В. Дильтея (1831–1911) является понятие жизни как способа бытия че­ловека. Задача философии (как «науки о духе») по Дильтею, – понять жизнь из нее самой. Философия должна начинать с анализа сознания. Дильтей полагал, что природу мы объясняем, а духовную жизнь понимаем. Понимание приводит к таким категориям , как значимость, ценность, цель, развитие, идеал. Все они чужды познанию природы и укоренены в самой жизни.

Французский философ А. Бергсон (1859–1911) являлся основателем интуитивизма. Основное произведение «Творческая эволюция» (1907). Согласно его воззрениям, человек не должен руководствоваться разумом, а должен просто жить, в идеале — напряженно, динамично, переживая все, что можно пережить. И полагаться во всем на под­сознательную интуицию, которая всегда мудрее всякого разума. Из интуиции вытекает понятие творческой эволюции, которая присуща природе, обществу. Философия похожа более на искусство, чем на науку.

Произведения Ницше написаны в форме афоризмов и мифических ино­сказаний, что послужило причиной их неоднозначного понимания и вольной интерпретации.

Это учение имеет непосредственным источником волюнтаризм Шопенгауэра. Воля – основа жизни, которая находится во всех ее представлениях.

Ницше провозглашал учение о воли к власти. Под волей к власти понималось самоутверждение воли к жизни. Для Шопенгауэра мир есть воля к власти и интерпритация.

Источник:
Философия жизни» и ее разновидности
«Философия жизни» возникает как реакция на рационализм; обосновы­вает иррационалистическую философию (последняя треть XIX в., главным об­разом в Германии и Франции). «Философия жизни» выступала
http://studopedia.ru/5_145128_filosofiya-zhizni-i-ee-raznovidnosti.html

Философия и жизнь

«К чему теперь философия?» — недружелюбно спрашивает читатель. — «Не следует отвлекать в сторону философии мысль, отдавшуюся полнокровной, конкретной теперешней, богатой событиями, действительности?»

Да. Философия и жизнь, это — две вещи очень разные. Одна для другой — почти что Гекубы. Вы, вероятно, слыхали, читатель, как, с какой интонацией, в разговоре произносят иной раз: «Ну, батенька, это философия». Интонация эта не оставляет никакого сомнения в уверенности произносящего эту фразу в том, что философия парит где–то над жизнью, и что, вознесясь в её регионы, человек неминуемо теряет связь с действительностью.

Джемс Милль высек Джона Стюарта Милля за то, что он сказал: «Теория имеет мало общего с практикой!» или что–то в этом роде. Джону Стюарту было в то время лет восемь, вряд ли больше. Но если бы Джон, вместо «теория», сказал «философия» и, вместо практики — «действительность», то гнев Джемса был бы несправедлив.

Мы уж и не говорим о метафизике. Метафизика «довольно свободно» выдумывает на место действительности другой, весьма, на её взгляд, стройный мир. Метафизика — это подделка эмпирической вселенной баснословной системой. Но возьмите вы научную философию в том её понимании, которое давал ей хоть Спенсер. По Спенсеру каждая наука, охватывая свой круг конкретных явлений, выводит свой возможно более общий строй законов. Строится ряд пирамид, подножия которых покрывают всю действительность, а вершины высоко поднялись над нею. Философия же берет за исходные пункты именно эти вершины. То, что для каждой отдельной науки являлось верхом абстракции, философия в своем полете принимает за нечто «конкретное, слишком конкретное» и, касаясь своей призрачной ногой острия пирамид, она строит свое здание ультра–абстрактной системы законов из материала более тонкого, чем паутина.

Можно без конца длить этот калейдоскоп. От него кружится голова и замирает сердце. Не позвать ли нам философа? Настоящего, научного философа? Мы зовем его, и это паукообразное существо живо сбегает по геометрическим линиям своей паутины на ближайший, доступный ему, пункт, т. е. на математическую точку, которой заканчивается самая высокая пирамида. Однако, у него для нас оказывается лишь два слова: дифференциация и интеграция. Или, пожалуй: «Мир есть ощущение по существу и движение по форме», или еще что–нибудь в этом роде. И наш паук на странном празднике жизни проявляет полнейшее сходство с той сорокой, которая зарядила Якову — одно про всякого.

Допустим, что мы рассердимся на паукообразное и скажем ему: «Проклинаем тебя за то, что ты даешь нам камень, вместо хлеба! Какое твое назначение в жизни, пыльный паук, бесполезнейшее из животных? Убирайся поскорее в свои абстракции, пока гнев наш не проявится делом». Если мы скажем так синтетическому пауку, он хитро улыбнется и ответит: «Друзья, не плюйте в кладезь мудрости. Прошу покорно на одну минуту подняться ко мне. Вот тут вы найдете экономическую лесенку… взберитесь по шероховатой покатости социологии, прошу вас схватиться теперь за канат философии истории: таков один из ходов, ведущих ко мне… Вот… теперь вы в моей паутине. Оглянитесь».

Да, мы высоко с вами, читатель. Земная грудь усиленно дышит этим редким воздухом. Какая ширь, какая необъятная ширь открылась перед нами! Но где же граф Витте, который, сняв с себя шитый мундир, предстал в наготе своей? Где Дубасов, прицеливающийся с Ивана Великого в самое сердце России из Царь–Пушки. Где эти несчастные наши братья, в пьяном чаду палящие по девушкам, выглянувшим в окно. Где те дамы, которые во время погрома скупают товары у громил вплоть до пуговиц, лент и тесьмы, мокрой от детской крови?

Ничего этого нет, а повсюду, куда ни глянь, — все одна дифференциация с интеграцией; все только ощущение по существу и движение по форме. Хорошо. Чисто. Ой, читатель, как бы мы не запутались с тобою в этой паутине, как две Гамсуновские обыкновенные мухи средней величины. А философ потирает руки и качается, сидя на геометрической линии.

Нет. Философия имеет отношение к жизни. Никакая пушистая оттоманка не обеспечит так за вами спокойного кейфа. Льются слезы, слышатся крики, на окровавленных плечах сквозь строй черных чудовищ пролетарии тащут тяжелую золотую свободу. Хаос, хаос. Анархия.

А паук, качаясь, напевает:

Ты знаешь край, где зреют силлогизмы,

Дедукция раскидывает тень,

Из уст несутся сами афоризмы,

И крадется бесшумно серый день!

Туда, туда, к седьмому небу духа,

Зову тебя я, миленькая муха.

Но мы не хотим туда. Мы слышим иные призывы.

Среди хаоса звенят марши. Звенит и наш марш, вон веет наше знамя, вон шеренги товарищей.

Паук досадливо покачивается на геометрических линиях и говорит: «Это были навозные мухи, ибо вся юдоль внизу — навоз. На тонком стебле растет из навоза бледная лилия: эта лилия и есть моя мудрость».

Слушал ли Лао–Дзе, я не знаю. Но когда Конфуций кончил свои мелодии и с надлежащими церемониями спросил: «Что скажет солнце мудрости её месяцу чему научит старший брат младшего?» — то Лао–Дзе открыл свой большой рот и промолвил; «Мудрость — в молчании. Молчаливый мудрец беседует с Дао и не любит, когда глупец мешает ему своей трескотней».

Один профессор сделал подлость, политическую подлость. Его жена была очень интеллигентная молодая дама. Она по установшейся привычке распечатала полученное в отсутствие мужа письмо. Письмо было от приятеля мужа, милого старого ученого, которого молодая женщина называла «угодником истины». Угодник истины писал её мужу, что просит порвать все сношения и не хочет марать своей руки о руку непорядочного человека. Молодая женщина плакала горько. Профессор, который сделал подлость, вернувшись, застал жену в слезах, а около неё сразившее ее письмо. Он несколько раз прошелся к кабинету через гостиную в столовую и обратно и все сопел носом. Потом он подошел к жене и нежно сказал: «Надя, успокойся. Ко всему в жизни надо относиться философски».

Да, да, отойти в сторону, чтобы все посерело, чтобы серыми стали все кошки. Перевести глаза от страды земной на то же синее небо. Это возвышенно и удобно.

Напомню читателю страничку из Льва Толстого: «Он (князь Андрей) упал на спину. Он раскрыл глаза, надеясь увидеть, чем окончилась борьба французов с артиллеристами; на поле битвы, убит или нет рыжий артиллерист, взяты или спасены пушки. Но он ничего не видал. Над ним не было ничего уже, кроме неба — высокого, неясного, но все–таки неизмеримо высокого, с тихо ползущими по нем серыми облаками… Как тихо, спокойно, торжественно, совсем не так, как с озлобленными и искусанными лицами тащили друг у друга банник француз и артиллерист, совсем не так ползут по этому высокому безоблачному небу. Как же я не видал прежде этого высокого неба? И как я счастлив, что узнал его, наконец. Да все пустое, все обман, кроме этого бесконечного неба. Ничего, ничего нет, кроме него. Но и того даже нет, ничего нет, кроме тишины, успокоения. И слава Богу!»…

Вознестись над жизнью со всеми её ужасами и треволнениями — возвышенно и удобно, сказал я. Что точка зрения, приобретенная князем Андреем в описанное Толстым мгновение, возвышенна, как и все подобные точки зрения — это редко кто станет оспаривать, но что она удобна — это многим покажется утверждением злостным. Между тем, как раз наоборот: именно возвышенность полета к вечности и бесконечности представляется мне сомнительной, удобность же оного полета на мой взгляд бесспорна.

Моральный смысл мышления о мире, игнорирующего пестроту многообразной действительности и подменяющего ее какой–нибудь стройной и законченной картиной «истинного мира» — есть жажда спокойствия, «атараксия» стоиков; тем более таков моральный смысл осуждения живой ткани человеческих страстей, стремление оторваться и объединиться от них или урегулировать их, подчинив их системе строгих государственных или моральных законов.

Ничего подобного, конечно. Напротив того, само спокойствие небес, как и спокойствие снежных вершин или безграничных равнин стало цениться человеком лишь по мере того, как жажда покоя вырастала в его сердце.

Выше стоит воин, божество которого — храбрость. Этому гордому человеку недостижимы высоты истинной мудрости и без контроля и управления он совершал бы ненужные кровопролития; дайте ему роскошь, рабов, почести, но пусть он повинуется велениям разума.

Наконец, вот и вершина человеческого общества, вот и вечно спокойный, выпрямленный и властный, все постигший мудрец, мысль которого вращается в наивозможно консервативнейших формах.

Его боги величаво–спокойны и отнюдь не считаются ни с какими переменами; они совершенны, потому что он сам стремится к неподвижному совершенству, — ведь совершенство и есть неподвижность. Именно на потребности правящих обществами аристократов духа (cedant urmatogae) основывается первоначально идея о возвышенности восприятия мира под углом зрения вечности. Мир идей авторитарный социализм Платона — две части одной лебединой песни, тоскливой мечты аристократа, которого сносит беспорядочная, горячая живая жизнь, ломающая рамка «мудрых законов».

Было бы нелепо утверждать, что аристократический консерватизм — единственная истинная подоплека всех философских полетов в область вечного и истинного и всех попыток внести неподвижность в реальную жизнь народов. Греция дала особенно яркие примеры возвышенного мечтания вообще как в его первоначальной аристократической форме, так и в других.

Если бы кто–нибудь вздумал предложить читателю поинтересоваться в настоящее время абстрактными схемами и научно–философской алгеброй, это было бы странно и неуместно, а если бы он добавил еще соображения о «моральной ценности» этой алгебры или расцветил бы ее всеми цветами радуги, — он бы делал, на мой взгляд, дело изменника человечеству. Если же он затеял бы, оперевшись на «вечное», призывать живую жизнь — «опомниться», — он делал бы дело безнадежно–утопическое, и во всех трех случаях читатель был бы глубоко прав, отбросив долой его философию.

Но есть еще другая философия, которая с «возвышенной» философией господ и рабов всех типов и оттенков ничего общего не имеет: она не носится над жизнью, не ищет вечного, устойчивого, — у неё другой принцип. Именно в движении, в реальном потоке человеческой истории видит она единственную «истинную действительность», она никуда не бежит от улицы, от шума городов и отчаяния полей. Она не успокаивает.

Философия жизни, философия конкретной действительности… Возможна ли она? Ведь философия, во–первых, всегда зиждется на обобщениях; во–вторых, каким образом может такая философия помочь человеку? Философия, которая не обобщает, не может иметь ценности научной. Философия, которая не утешает, не может иметь ценности моральной.

Но реалистическая философия, созданная идеологами пролетариата, в огромной степени обладает обеими этими ценностями.

И так моральная ценность нашей философии отлична от ценности «возвышенных» философии! Ужасу реальности: эта философия не противопоставляет грезы о «порядке», где–то существующем, ни для того, чтобы спастись от жизни в царство мечты, ни для того, чтобы оттуда черпать форму для разных возвышенных законов, которые с помощью «Высшего блага» должны некогда неизбежно осуществиться в нашем мире, воплотиться. Нет, бежать от жизни пролетарию не нужно: как она ни тяжела ему, он ее не боится, он одолеет ее и для воплощения своих идеалов не ждет помощи «Вышнего», а потому не нуждается в том, чтобы его уверяли, будто с программой его вполне согласен сам Господь Бог и ангелы его. Действительность понята в её противоположностях, в хаосе усмотрены элементы будущего, силы, мощно растущие и направленные к гармонизации жизни через обостренную борьбу с элементами отживающими.

Здесь не место излагать эту философию, — я хочу лишь отметить отличия её от «возвышенных» концепций, в которых словечко «закон» играет такую большую роль и всегда ассоциируется с представлением о приказе, распоряжении власти, а также её резкое отличие от всех наркотических «возвышенностей». Марксистская философия наблюдает животрепещущую реальность и зовет к активному вмешательству в нее. Все мы, — сторонники пролетарского мировоззрения, — философы нового типа, все равно, являемся ли мы больше теоретиками или больше практиками.

Источник:
Философия и жизнь
Философия и жизнь. — «Образование», 1906, № 2, отд. 2, с. 89–100. (Заметки философа).
http://lunacharsky.newgod.su/lib/otkliki-zhizni/filosofia-i-zhizn/

(Visited 9 times, 1 visits today)

П О П У Л Я Р Н О Е

Мужчина рыбы женщина рак в постели Мужчина рыбы женщина рак в постели Овен 21.03 - 20.04… (5)

Женатый мужчина дева влюбился Влюбленный мужчина Дева – поведение в отношенияхЗнаком Дева, как известно,… (5)

Слова мамы невесты на выкупе Cлова мамы на выкупе невесты Ах, эта свадьба, свадьба… Она… (4)

Школа граня развод Компьютер Интернет блог Статьи, приносящие деньгиКомпьютер + Интернет + блог… (4)

Выкуп невесты слова брата Выкуп невесты слова брата Все права на материалы, размещенные на… (3)

COMMENTS