Любовь по переписке

Любовь по переписке, Джинджер Хэнсон

Знакомый голос отвлек Анджелу Степлтон от мечтаний. Печаль, владевшая ею на семейном кладбище, сменилась неожиданной радостью. Неужели это Рэнсом Шампьон? Живой? Еще до того, как она успела обернуться, пара сильных рук сжала ее в своих объятиях.

Совершенно неожиданным и приятным для нее сюрпризом был его поцелуй. Не успев вскрикнуть, она поднялась на цыпочки, чтобы быть вровень с ним. И в долю секунды, пока глаза ее не закрылись, она вгляделась в его глаза цвета аквамарина. Затем она закрыла глаза, не желая видеть его разочарование, когда он поймет, что поцеловал не ту сестру. До этого она хотела насладиться ощущением своего первого поцелуя.

Действительно первого поцелуя.

Подаренного ей мужчиной, от которого она меньше всего этого ожидала, и в то же время единственным мужчиной, о поцелуе которого она мечтала.

Их тела соприкасались, и она думала, что он может слышать ускоренное биение ее сердца. Изумительное чувство радости наполнило ее, она вдыхала исходивший от него аромат древесного дыма, лошадиного пота и его собственный запах, и от возникшего желания у нее кружилась голова. Она никогда не думала, что мужская борода, касающаяся ее лица, может оказаться такой мягкой и приятной.

В тот момент, когда Рэнсом отодвинулся от нее, заворчал лежавший рядом пес. А она не могла оставаться на месте, тело ее чуть-чуть сдвинулось вслед за ним. Подняв руки, она хотела удержать его возле себя, но не сделала этого. Она опустила руки и открыла глаза.

И увидела белые зубы в усмешке, которую она уже не надеялась когда-нибудь увидеть.

– Кажется, я ошибся. – Он все еще держал ее за плечи. А Анджела не представляла себе, что может быть более счастливой, чем в этот момент.

Рэнсом Шампьон был жив! И она радостно улыбнулась ему.

– Не надейтесь, что я принесу извинения, деточка. Солдаты, вернувшиеся с войны, имеют право на некоторые вольности.

– Мы считали вас погибшим, – сказала Анджела, а улыбка ее становилась все шире и радостнее. Она как будто опьянела, глядя на него. Конечно, он выглядел ужасно, так как война оставила на нем свои следы, превратив его в изможденного незнакомца. Но он был жив! И стоял передней, живой и невредимый. Сердце ее переполняло счастье.

– Янки пытались это сделать, но я, вероятно, оказался слишком крепким орешком, и им не удалось меня убить.

Худой, бородатый, потрепанный войной. А на правой щеке у него, кажется, шрам.

– Я вижу, ваш верный страж тоже пережил войну, – продолжал он, подходя к собаке.

Безусловно, мужчина, чесавший уши старому Джексону, мало походил на элегантного кавалерийского офицера, которого Сабрина провожала на войну. От его прекрасной формы конфедерата остались только изношенные кавалерийские ботинки, потертый серый сюртук и широкополая шляпа с опущенными полями. Его плохо починенные синие брюки заканчивались намного выше ботинок, а ситцевая рубашка, похожая на жеваный фантик от конфеты, выглядывала из сюртука там, где на сюртуке отсутствовали пуговицы.

Янки распорядились спороть все фирменные пуговицы с военной одежды, и у многих солдат на сюртуках их вообще не осталось.

Рэнсом выглядел так, как будто был собран из отдельных, не связанных между собой частей, почти как вновь образованный союз.

Влажный февральский ветер охлаждал ее пылающие щеки. Меньше чем неделю назад грянул мороз, первый в эту необычно теплую зиму. И теперь островки снега пытались сохраниться в затененных оврагах, несмотря на прошедший в воскресенье ночью дождь.

Она плотнее закуталась в шаль, стараясь согреться и подавить свое желание обнять Рэнсома за плечи. Ей хотелось коснуться его кончиками пальцев, прижать руки к груди и ощущать биение сердца.

Джексон просунул свое крупное тело между ними, заставив их отодвинуться друг от друга. Пес поднял верхнюю губу, обнажив ряд острых пожелтевших зубов, и опять зарычал.

– Ты что, не помнишь меня, приятель?

– Он, безусловно, помнит вас. Пес набросился бы на вас моментально, если бы не узнал. – Анджела опустилась на колени и обняла собаку за шею.

Тиская собаку, она лишала себя возможности коснуться Рэнсома. Шляпка ее, съехавшая с головы от его неожиданного объятия, на зеленых ленточках свисала с плеча. Руки дрожали, и, не надеясь на то, что ей удастся справиться с тонкими ленточками, она спрятала дрожащие пальцы в собачью шерсть.

Пес воспринял ее внимание как вполне естественное явление, но не спускал глаз с Рэнсома.

Источник:
Любовь по переписке, Джинджер Хэнсон
Тысячи раз подстерегала мужественного Рэнсома Шампьона смерть на полях сражений, но нежные, полные надежд письма «невесты по переписке» помогали ему выжить… Война окончилась, и Рэнсом вернулся домой, еще не зная,…
http://readr.su/dghindgher-henson-lyubov-po-perepiske.html

Любовь по переписке

Да. Здесь скелеты люди. Если кому-то это не нравиться, то проходите мимо. Не тратье свои нервы и время для того, чтобы высказывать своё недовольство этим фактом. Я всё равно не буду менять концепцию фанфика. Ну а тем, кто решил остаться со мной и этой историей, милости прошу.

Немного информации.
1. Гено, Эррор и Фреш здесь родные братья. Просто, я обожаю комикс, где эти трое братья.
2. Кроос!Чара здесь сводный брат Кросса и Кросс!Папайруса.
3. Возраст некоторых героев изменён. Оригинальный Санс и Папайрус, Фелл!Папайрус, Свап!Папайрус, Свап!Андайн, оригинальная Альфис и Андайн, оригинальный Грибли, оригинальная Ториел, оригинальный Азгор здесь взрослые. Остальные здесь подростки.
4. Помимо указанных в шапке перингов будут и другие. Но поскольку, мелькать они будут редко и в малом количестве, я решила их не добавлять. А что это за пары, вы узнаете по мере чтения.
5. ОЖП и ОМП не играют особой роли. Они здесь скорее как масовка.

Вроде всё сказала. Приятного прочтения)

Кросс вновь находился на кухне, готовя суп. Рядом с ним стоял Чара, что старательно лепил пельмени. За столом сидел Папайрус, замешивающий тесто для пирожков. Сегодня братья решили наготовить еды, дабы потом не тратить на это время. Да и Кроссу надо было отвлечься, ибо его друг уже несколько дней не заходил в их чат. Конечно, Кросс понимал, что у Найтмера могут быть дела, но всё равно ему не хватало общения с Найтмером. Тяжко вздохнув, парень закинул в кастрюлю заправку и стал помешивать всё это варево.

Но тут раздался звонок в дверь, прерывая эту семейную идиллию. Братья переглянулись, явно силясь понять, не приглашал ли кто гостей. Но увидев непонимающие взгляды друг друга, братья поняли, что гостей никто не ждал. Однако, дверной звонок вновь прозвенел, дав понять, что им не послышалось.

— Я открою. — сказал Чара и побежал к двери, попутно отряхивая руки от муки. Быстро открыв входную дверь, парень удивлёно уставился на Найтмера, который со смешком осмотрел Чару, что весь был усыпан мукой.
— Привет. — поздоровался брюнет. — Можно поговорить с Кроссом?
— Конечно. — кивнул Чара и крикнул, набрав в грудь побольше воздуха. — Кросс! К тебе Найтмер пришёл!
— Не за чем так орать. — в коридор выехал старший из братьев, недовольно посмотрев на Чару. — Привет, Найт. Ты что-то хотел?
— Да. — кивнул Найтмер. — Давай поговорим в твоей комнате?
— Хорошо. — кивнул Кросс и покатил в свою комнату. — Чара, последи за супом. Хорошо?
— Оки-доки. — усмехнулся беловолосый и скрылся на кухне. Кросс лишь закатил глаза и поехал в комнату, приглашая Найтмера пройти за собой.

Стоило парням оказаться в комнате, Найтмер сел на кровать, как всегда, недовольно осмотрев поручни, которыми Кроссу приходилось пользоваться, дабы ложится в кровать без посторонней помощи. И если честно, то, брюнет считал, что Кросс не заслуживает сидеть в этой чёртовой коляске. Но он ничего не мог сделать.

А Кросс не замечал этого. Развернув своё кресло в сторону Найтмера, он посмотрел на него, слегка улыбнувшись.

— Так что ты хотел? — поинтерисовался парень. Услышав вопрос своего друга, Найтмер вздохнул и достал свой телефон. Сейчас или никогда.
— Да. Хотел. — Найтмер глубоко вздохнул. — Кросс, ты знаешь о сайтах с переписками?
— Ну да. — ответил парень. — Даже пользуюсь одним. А что?
— А какой у тебя ник? — продолжил расспрашивать своего друга Найтмер, уже начиная понимать, что его догадки верны. Но надо было в этом точно убедится.
— «Мечник». — ответил сероволосый, ещё не до конца понимая, к чему клонить брюнет. А в голове Найтмера после этих слов будто взорвался фейерверк и запел хор ангелов. Он так и знал! Отлично! — А для чего ты спрашиваешь?
— Сейчас узнаешь. — усмехнулся Найтмер, достав свой телефон и заходя в чат. Сейчас, он жаждал увидеть реакцию Кросса на то, кем оказался его друг по переписке.

Почувствовав, как телефон в его руках завибрировал, Кросс извинился перед Найтом и зашёл в чат. Увидев новое сообщение от Лорда, он слегка улыбнулся и напечатал ответ.

Мечник.
Привет. Всё как всегда)

Лорд Кошмаров.
Ясно. Кстати, можно вопрос?

Мечник.
Ну да. А что за вопрос?

Лорд Кошмаров.
Почему ты мне не рассказывал, что ты инвалид?

Лорд Кошмаров.
Голову подними и поймёшь.

Подняв голову от экрана смартфона, Кросс уставился на Найтмера, который ухмылялся и как бы ненароком помахивал своим телефоном, демонстрируя открытый чат. И узнав ники в нём, челюсть сероволосого решила поближе познакомится с полом. А Найтмер лишь усмехнулся, видя реакцию Кросса.

— Нет. — протянул Кросс, неверяще смотря на своего друга.
— Да. — кивнул брюнет, блокируя смартфон и пряча его в карман. — Сюрприз.

Источник:
Любовь по переписке
Да. Здесь скелеты люди. Если кому-то это не нравиться, то проходите мимо. Не тратье свои нервы и время для того, чтобы высказывать своё недовольство этим фактом. Я всё равно не буду менять концепцию
http://ficbook.net/readfic/6205747/17671187

Любовь по переписке

Виктор Ерофеев: Сегодня у нас в гостях искусствовед, литературный критик, публицист, мемуарист, редактор и издатель журнала «Синтаксис» Мария Васильевна Розанова и психолог Ольга Маховская. Тема нашей сегодняшней программы — любовь по переписке. Его звали Андрей Синявский, ее зовут Мария Васильевна Розанова, они написали друг другу много-много писем, несколько сотен писем, 127 писем о любви напечатано в трех томах только что вышедшей книги «Андрей Синявский. 127 писем о любви». Мария Васильевна Розанова подготовила эту книгу, надо сказать, не без сомнения. Казалось бы, вроде бы все Синявский уже напечатал, все сделано Марией Васильевной, и вдруг такое открытие — книга о любви. Я прочитал ее с огромным удовольствием. Я подумал о том, что это лаборатория не только творчества, не только литературных исследований Синявского, но это лаборатория любви.

Мария Васильевна, скажите, пожалуйста, нам, что такое любовь по переписке? Это бывает, это не вымышленное понятие? У вас это произошло в жизни?

Мария Розанова: Братцы, не надо понимать слово «любовь» в таком, я бы сказала, узком смысле: любовь — любовь-морковь. Дело в том, что слово «любовь» включает в себя очень много любвей. Любовь к ветру, любовь к солнцу, любовь к птицам, любовь к женщинам, любовь женщин к мужчинам, любовь к детям, любовь к собакам, любовь к кошкам, любовь к очень многим вещам, в том числе любовь к литературе. Когда я готовила эту книжку, один из вариантов названия был такой «127 писем о любви» и маленькими буковками я хотела приписать на титуле «к литературе», на обложке нет, а на титуле — да. Потом я поняла в процессе работы, что это гораздо больше чем любовь к литературе, это любовь к миру, к человечеству. Любовь — это интерес ко всему тому, что происходит вокруг.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, часть наших радиослушателей не достаточно хорошо знает историю Андрея Синявского в плане его сопротивления не только властям, но и литературным властям эпохи. Получилось так, что он бросил вызов, решил печататься за границей. Он сообщает это вам буквально в тот же год, как вы начали жить вместе, в 55 году. Он пишет книгу «Суд идет» и отсылает ее за границу. Вы ждете несколько лет и публикации и ареста одновременно. Сначала печатается на западе статья «Что такое социалистический реализм», после этого книга. Вот это ожидание ареста, оно каким-то образом обоих вас травмирует, оно дает вам ощущение ускользания жизни или, наоборот, оно вас обогащает, что вы подпольщики, вы бросили вызов властям, у вас есть секрет, и тем самым жизнь становится богаче и интереснее? Тут психологический момент.

Мария Розанова: Жизнь, действительно стала намного интереснее. Во-первых, мы стали намного внимательнее к жизни и к нашему окружению. Потому как, во-первых, мы поняли, что мы не можем общаться слишком широко. Мы научились держать язык за зубами — это тоже очень полезное умение. Мы не можем трепаться просто так. И еще мы поняли, что у нас очень мало времени, потому что в любой момент все может остановиться, все может оборваться и поэтому надо свое время беречь и провести его с интересом. Это было интересно. Это было не только страшно.

Виктор Ерофеев: Вы уже говорит второй раз слово «интерес», и любовь — это интерес, и интерес, я так понимаю, что это определенный азарт, когда человек понимает, что он играет в сложную игру. У меня на программе «Апокриф» вы говорили, что вы чувствуете себя как шахматист, который готов играть с властями в какую-то игру. И вы эту игру выиграли после того, как Синявский в лагере был шесть лет.

Мария Розанова: Он был пять лет и девять месяцев.

Виктор Ерофеев: Потом вы уезжаете во Францию, где он свободно может издать свои новые книги. То есть это победа над режимом. Не режим его задавил, а он обрел свободу. Вот все-таки меня еще интересует вот какой вопрос. Письма полны доброжелательства к людям и полны любви к вам. Почему лагерь, совсем не самое доброе человеческое изобретение, превратил Синявского в такого доброго человека или он всегда таким был?

Мария Розанова: Во-первых, он в письмах далеко не самый добрый. Он очень добрый был всегда по отношению к друзьям, очень верный по отношению к друзьям, он был очень верный и очень надежный друг. Но зато во время, начиная с посадки, очень многие друзья оказались не столько друзьями, сколько иногда даже суками, простите, пожалуйста, за такое слово. Среди друзей оказались предатели, среди друзей оказались трусы. Трусость — вещь понятная и ее можно простить. Это чувство почти необъяснимое, это физиология уже. Но предательство — это предательство. И по отношению к друзьям-предателям Синявский был жесток и непримирим. Так что не надо делать из него такого добренького.

Виктор Ерофеев: Такое ощущение не добренького человека, а именно доброго и полного любви к жизни. Он приезжает в лагерь и пишет, что после тюрьмы эта капель, как приятно ее слышать, этот воздух. Какое-то ощущение человека, который готов от жизни взять самое хорошее и позабыть плохое. Очень доброе, по-моему, чувство.

Виктор Ерофеев: Смешно. Тема нашей программы — любовь по переписке. На самом деле шире: человек — лагерь, человек на свободе, человек, который открывает какие-то ценности тогда, когда ему плохо. Вот об этом, Оля, я хотел с вами поговорить. Во время стресса у него выделяется две реакции: или он гибнет, психически разрушается или он крепнет. Я в нашей программе все время говорю нашим слушателям о том, что мы живем в стране, в которой есть очень много самых разных сложностей, и психологических тоже, но все-таки всем нам надо выживать. Так вот, какой человек, попадая в тяжелую ситуацию, гибнет психически, а какой выживает? Вообще, какие можно здесь дать советы?

Виктор Ерофеев: То есть мы мелко любим.

Ольга Маховская: Я бы себя поставила в ряд этих людей. Потому что народ, конечно, как-то обмельчал. Когда сидишь в студии с Марией Розановой, это понимаешь. Биографии стали тиражированные, похожие друг на друга, люди приходят на консультации, говорят одно и то же и мучаются из-за какой-то ерунды, казалось бы. А ведь жить в бытовом смысле, в смысле каких-то ограничений стало, безусловно, легче, продышаться уже можно. Но стали ли люди от этого любить больше, стали ли дорожить друг другом больше, стали ли они больше разбираться во взаимоотношениях и шифровать свое окружение? Вот вопрос.

Виктор Ерофеев: Да не стали, наверное.

Ольга Маховская: Я думаю, что не стали. Мария Васильевна отделила свою любовь от любви мармеладной или как-то она по-другому сказала. Появился гламурный образ и очень много советов. Вы меня спросили: посоветуйте нам что-нибудь, а я дернулась, потому что мне самой неприятно, что появилось очень много советологов-психологов, которые учат, как соблазнить, как удержать, как заморочить голову. И весь этот гламур, он делает дурное дело. На самом деле в основании настоящих отношений лежит шкала ценностей, за которую готовы бороться. И первый, может быть, в шкале или на первых рядах — это ценность самого союза, ценность другого человека. Как это пронести через свою жизнь, которая помимо того как биографии ускоряются и жизнь кажется все больше и больше, соответственно, пробег борьбы больше становится.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, насчет взаимоотношения с властями. Помните, у Надежды Яковлевны Мандельштам в воспоминаниях есть эпизод, когда она пытается спасти Мандельштама, прибегая к помощи Бухарина. Она идет к Бухарину и говорит, что Мандельштам арестован. Бухарин пытается помочь, а она не договаривает того, что арестован за те стихи, которые никому не прощаются: «Мы живем, под собою не чуя страны» — это стихи Мандельштама о Сталине. Она не договаривает, потом это раскрывается, Бухарин не хочет ее видеть. Секретарша его плачет, потому что все любят в том кругу Мандельштама. И выясняется, что, собственно, жена поэта солгала, но солгала человеку, который, с одной стороны, и приятель, и враг классовый социальный. Вот любовь и ложь. Вы ради любви к Синявскому обманывали власть?

Мария Розанова: В какой-то мере да.

Виктор Ерофеев: Расскажите нам, как это было.

Виктор Ерофеев: А молодая женщина?

Мария Розанова: Молодая, красивая, статная, в идеально подогнанной шинели, красиво сложенная. Откуда в красивую бабу был заложен такой нрав, не знаю. Такой нрав, такой садизм. И я про себя, пока она надо мной измывалась, я про себя думала: вот сейчас я тебе сделаю кое-что, сейчас я с тобой расправлюсь. Ты так? Хорошо, мы ответим. И когда она кончила свое грязное дело, и пришел надзиратель, чтобы меня водить, я сказала, что я отсюда не выйду, я сейчас пишу заявление, потому что сержант Аня, уже не помню ее фамилию, во время обыска, личного досмотра, я почувствовала, что сержант Аня совершенно не зря меня очень специфически ощупывает, что свидетельствует о ее не совсем правильных наклонностях.

Виктор Ерофеев: Не совсем советских.

Мария Розанова: И все это я изложила в заявлении. То есть, строго говоря, если говорить по делу, я ее оклеветала. И в мирной жизни это, разумеется, очень нехорошо.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, для того, чтобы было всем ясно, и нам с Ольгой, и нашим слушателям, то есть она этим не занималась, она исполняла только по своему служебному долгу ощупывание. А вы ее превратила в человека с определенными наклонностями.

Мария Розанова: Я ее оклеветала. Началась невероятная вокруг меня беготня и суетня, все это написала в заявлении. Началась суета. Прибегали старшие офицеры, все уговаривали меня забрать заявление.

Виктор Ерофеев: По советским временам это опасное заявление для Ани.

Мария Розанова: Потому что такого быть не может, у нее муж такой-то, у нее такие замечательные дети, у нее замечательный муж, она его так любит, и они любят друг друга, а вот я так нехорошо написала. Но заявление я не забрала. Ночь мне пришлось сидеть на станции, мерзнуть. В мирное время такое делать нельзя — это клевета. Но на войне, когда в вас стреляют, вы должны отстреливаться. Есть разница между мирной жизнью и военной жизнью. Я ощущала себя на войне. Какова была моя радость, когда через несколько писем Синявский шифровкой мне сообщает: «В доме свиданий Анки больше нет». Мы ее называли Анка, исходя из формулы Анка-пулеметчица, легендарная из чапаевских анекдотов.

Виктор Ерофеев: Любовь — дело, конечно, устойчивое. Мы все знаем, что люди, готовы годами ждать и любить. Тем не менее, вы сегодня заговорили о мелочности нынешних чувств. Что, она стала более эфемерной, более приходящей и уходящей от нас, любовь? Как вы, психолог, это чувствуете?

Ольга Маховская: Вы знаете, система ценностей поменялась и мотивация поменялась. Любили раньше, потому что этот человек был эстетически приятен, нельзя было без него жить. Такая была фраза «не могу жить без тебя». И в условиях тотальной бедности это был остров выживания, любовь — это была самая большая ценность, которую бедный человек может получить в награду и ответная любовь, такая заветная вещь. А потом, когда началась перестройка, у которой была чисто экономическая драматургия, то есть ценности обогащения стали вытеснить чисто человеческие, меряют человека не по его приятностям, а по его возможностям, по его статусу. Если посмотреть на брачный рынок, мы не использовали раньше этого термина «брачный рынок», теперь это экономическая терминология.

Виктор Ерофеев: Звучит страшно — брачный рынок.

Мария Розанова: Рынок брачных услуг и так далее. Это колоссальная индустрия, где на поток поставлены браки, в которых молодые девушки гоняются за статусными мужчинами, мужчинами с возможностями. Почему я говорю, что обмельчало, потому что идеальный вариант — это все-таки найти такого мужика, поймать такого мустанга. А если такие идеалы, то, соответственно, и такие биографии.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, скажете нам с Ольгой, пожалуйста, трудно было ждать пять лет и девять месяцев Синявского? Я имею в виду, в каком смысле трудно: с кем-то нужно было каждый день делиться какими-то своими ощущениями, своими переживаниями, своей любовью к собаке и ненавистью к кошке. Понятно, что вы были одинока. Это испытание или это возможность тоже увидеть жизнь по-новому? Вы были готовы к этому испытанию, не были готовы? Что такое одиночество для вас были пять с половиной лет?

Мария Розанова: Мы готовились к этому аресту и к этому лагерю девять лет. В ту минуту, когда мы отправляли за границу первую вещь Синявского, мы совершенно точно знали, что уйти от расправы не удастся, проблема только в одном — когда это будет? Насколько нам удастся законспирироваться, затаиться, еще что-то сделать, еще что-то придумать, пустить какую-то дезинформацию, чтобы увести погоню в какие-то другие стороны, даже в другие страны. Так что арест не был неожиданностью.

Виктор Ерофеев: Как избавление от ожидания тоже?

Мария Розанова: Страшное избавление от страшного ожидания. Но мы успели к нему подготовиться, внутренне подготовиться. И мы точно знали, что мы будем продолжать свое дело. Забота была в другом. В одном из писем Синявский мне пишет, что как бы не превратился лагерь в пустое проживаемое время, время, от которого ничего не остается. И мне надо было придумать, как создать Синявскому в лагере рабочую обстановку.

Виктор Ерофеев: И, кажется, вы совершенно замечательным образом придумали. Вы даже не поверите, какая для советских времен уникальная ситуация, когда Синявский писал для журнала «Декоративное искусство» под псевдонимом Мария Розанова. Это потрясающий ход.

Мария Розанова: Это был действительно потрясающий ход. Но вы тоже тут не совсем точны. Потому что не Синявский писал, а писали мы с ним вдвоем.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, не могу оспорить ваше соавторство.

Мария Розанова: Маленькое замечание, любовь-морковь, то, се. У меня к семье средневековый подход, я бы сказала, средневековый капиталистический подход.

Виктор Ерофеев: Домострой или не домострой?

Мария Розанова: Это не домострой. Просто я заметила во Франции, пришла я на рынок, стоит рыбник, рыбник торгует рыбой. Рядом стоит его жена — рыбница. Рыбница получает деньги. Рыбница получает деньги и режет. То есть общее дело. Ничто так не держит семью, ничто так не держит брак, как общее дело. Вот как только люди начинают общее дело, тут же становится ясно, что какой-то кусочек этого дела он делает лучше, а какой-то кусочек этого же дела она делает лучше. Им становится друг без друга никуда. Вот тут они становятся единая плоть, где он — одна рука, а она другая рука. И представляете себе, как было интересно: я приезжаю на свидание или пишу письмо, в письме излагаю какой-то сюжет, который мог бы быть интересен журналу «Декоративное искусство». А я начала печататься еще до ареста Синявского. Так случилось, что я там стала любимицей.

Виктор Ерофеев: Кстати говоря, вполне либеральный журнал.

Виктор Ерофеев: Значит времени на одиночество фактически не было?

Мария Розанова: Конечно, не было, отдохнуть друг от друга не удалось.

Виктор Ерофеев: Оля, нынешняя любовь по переписке — это не только письма и даже не столько письма, это совсем другие технологические средства. Из чего состоит сегодняшняя любовь по переписке?

Виктор Ерофеев: Выдуманная любовь такая?

Виктор Ерофеев: Наверное, если есть любовь, то эта любовь распространяется и на общее производство, и на общий капитализм. А если нет любви, то зачем этот капитализм? Потому что и так тошно друг с другом, лучше бежать друг от друга.

Ольга Маховская: Вы знаете, могут люди писать вместе или нет — это колоссальный тест на совместимость. Потому что я, например, к текстам отношусь с большей ревностью, чем к чему-то. Могу уступить квартиру, на любые пойти компромиссы, но дать залезть кому-то в текст — это особое степень близости должна быть. Потому я хорошо понимаю, о чем Мария Васильевна говорит. И производство то же самое. Если люди творческие встречаются, если у них получается, то это верный признак того, что им стоит вместе быть долго.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, затронем тот вопрос, который в истории русской культуры всегда очень сложный вопрос. Достоевский, когда вернулся из «Мертвого дома», то выяснилось, что у него перевернулось все мировоззрение. И человек, который, казалось бы, каторжник, должен был бы найти злодеев, нашел чистых русских людей и возлюбил русский народ, не говоря о том, что он вернулся к своей православной вере. Ведь с Синявским произошло нечто подобное. Я правильно говорю?

Мария Розанова: Не совсем. Я не понимаю, о чем вы?

Виктор Ерофеев: Например, о том, что его представления о лагере — это не только представления о чрезвычайной мере несвободы, но так же о людях, которые сидят там. И через этих людей он лучше узнает Россию, и Россия его не разочаровывает.

Мария Розанова: Здесь вы не совсем точны, потому что, я думаю, что Синявский знал Россию до лагеря намного лучше, чем Достоевский знал ее до своих приключений. Мы же с Синявским прожили до его ареста десять лет, и почти все эти годы каждое лето мы отправлялись путешествовать по России, где на лодке, где пешком. Мы обходили и объездили весь русский Север в поисках святой Руси. Поэтому я, когда встречаюсь с патриотами, я с ними говорю, намного лучше зная материал, чем знают этот материал они. Я через все это проходила. Потому что я одно время работала в архитектурной реставрации, поэтому занималась памятниками древнерусской архитектуры не только по любительству, по интересу, но и профессионально. Так что мы обошли всю Архангельскую область в основном пешком или на лодках.

Виктор Ерофеев: То есть там никакого откровения в лагере не случилось?

Мария Розанова: В лагере откровения не случилось. Но очень интересно, что в лагере сидела большая кучка интеллигентов, но Синявскому гораздо легче было найти общий язык с простыми людьми, с российскими бродягами, например. Так что это не совсем точно.

Виктор Ерофеев: Как вы, наверное, заметили, мы широко трактуем идею любви и идею переписки. Мария Васильевна Розанова — в течение многих лет спутница и соратница замечательного русского писателя Андрея Синявского — нам сегодня в студии рассказывает о том, как можно было пережить эти страшные годы, когда Синявский оказался в лагере. И вот эта любовь, вот эти 127 писем о любви, которые написал Синявский Марии Васильевне: Мария Васильевна, наверное, написал больше писем?

Мария Розанова: 855.

Виктор Ерофеев: Вот вы и ответили. Говорили «не отвечу», а сами взяли потихоньку и ответили.

Виктор Ерофеев: Какие мысли о литературе в этих трех томах вам особенно близки и дороги?

Мария Розанова: Не знаю.

Виктор Ерофеев: Мария Васильевна, я хочу сказать нашим слушателям, что книга очень стоящая, потому что это сочетание быта, это сочетание бытия, это сочетание творчества, лаборатория творчества. Это сочетание очень многих вещей, которые, действительно, делают эту книгу интересной, как и для читателя, интересующегося литературой, для психолога, который интересуется тем, из чего сделан человек, и для людей, которые влюблены. Потому что эта книга, действительно, о любви.

Источник:
Любовь по переписке
Виктор Ерофеев: Сегодня у нас в гостях искусствовед, литературный критик, публицист, мемуарист, редактор и и…
http://www.svoboda.org/a/24197193.html

Любовь по переписке: реальна ли она?

В нашем мире настоящую любовь, привычную нашим родителям, все чаще стала заменять виртуальная по ту сторону экрана. Люди уже не просто общаются, они признаются друг другу в чувствах, пересылают свои фотографии, а иногда даже занимаются любовью без непосредственного физического контакта.

Так бывает ли любовь по переписке или это надуманный миф?

Во-первых, начнем с того, что психологи утверждают, что отношения в сети зарождаются на базе одиночества двух душ.

Общаясь, узнавая друг друга, подавая друг другу определенные знаки, люди сближаются, а потом им кажется, что между ними возникла любовь. Почему мы пишем «кажется»? Потому что вы сами вдумайтесь, откуда растут ноги у любви, существующей исключительно на просторах глобальной сети. Люди влюбляются в друг друга совершенно не зная, что из себя представляет человек по ту сторону компьютера. Собеседники знают друг о друге лишь то, что позволяют друг другу узнать.

Он сказал, что имеет два высших образования, одинок, проживает в трехкомнатной квартире, имеет собаку, работает бизнесменом, очень любит родителей, атлетически сложен, знает два иностранных языка, по утрам совершает пробежку… Идеальная картинка, способная заворожить.

Она – длинноволосая брюнетка (или же блондинка), работает в большой компании, живет сама, имеет квартиру тоже с каким-то питомцем, «тусуется» редко, поскольку не любит подобные сборища, раз в год ездит отдыхать за рубеж, уважает родителей… Вот, что она рассказала о себе.

Так рождается любовь по переписке.

И неизвестно, насколько правда соответствует действительности, мы влюбляемся во всего лишь слова и в те басни, которые нам поведали. Разве можно это назвать настоящим чувством? Мне кажется, что нет. Ты влюбляешься только в образ, который нарисовал сам же. Возможно, тебе одиноко или ты просто устал, но факт остается фактом: интернет тебя поглотил, он заменил реальных людей придуманными.

Что же посоветовать тем несчастным, которым кажется, что они встретили свою вторую половинку именно благодаря переписке в сети? Совет один-единственный: любыми способами встретьтесь с объектом! Все же есть единицы счастливчиков, которые сумели встретить своего возлюбленного (или –ую) через общение в интернете. Но таких людей так мало! Другие же полюбили слова, фотографию, придуманные истории, комплименты, которые им писались. Так что только личная встреча может все разъяснить и привести в чувства!

Источник:
Любовь по переписке: реальна ли она?
Любовь по переписке все чаще встречается в повседневной жизни. Любовь по переписке иногда опасна, поскольку может многого лишить.
http://romantic-advice.ru/lyubov-po-perepiske-realna-li-ona

(Visited 1 times, 1 visits today)

П О П У Л Я Р Н О Е

Выкуп невесты слова брата Выкуп невесты слова брата Все права на материалы, размещенные на… (6)

Женатый мужчина оказывает знаки внимания Как мужчина оказывает знаки вниманияПо мнению многих, чтобы расположить женщину… (6)

Если мужчина говорит моя 11 утверждений влюбленного мужчины или как понять, что мужчина влюблен… (6)

Как спросить у парня какие у нас отношения Давай посмотрим правде в глаза – все мы любим короткие… (6)

Загадки на выкуп невесты Загадки на выкуп невесты Получай статьи на почту Добавляйся в… (5)

COMMENTS